Средневековая AU*

Я тут принесла очередную кучу драбблов. На этот раз они связаны не методом создания, а, внезапно, сюжетом.

Так уж вышло, что сразу после сессии у меня случился творческий кризис. Наверняка все, кто переживал эту пытку знаниями помнят, как активируется мозг в этот период. "Мону Лизу нарисуешь, лишь бы не учить". Вот и у меня всегда во время сессии "куча идей, куча идей", которые, конечно, совершенно нет времени воплощать.
А после сессии апатия, лень и полнейший раздрай. В этом году июль выпал ещё и на адскую жару, которую я не терплю совершенно, и добивающим комбо я зашла в тупик в продумывании своих персов.
Мне было грустно, мне было тошно. Я почти ненавидела своих персонажей, но по инерции продолжала мучить, теребить, трясти их, пытаясь развить хоть что-то. И в этот печальный момент моя тоже пишущая подруга посоветовала мне отвлечься. Отложить их, подумать что-то другое.

Недолго думая (ну то есть долго, конечно, и с мозговзрывающими страданиями), я вдохновилась прекраснейшим мюзиклом "Notre Dame de Paris" и пошла писать на свой первый мир, по своим старым персонажам. Но так уж вышло, что сеттинг вырулил куда-то не туда, где был, а прямиком во Францию высокого Средневековья. Да ещё и магия вся куда-то испарилась, оставив меня наедине со средневековыми реалиями.
Так родилась эта AU.
На самом деле, было даже проще, ибо гуглить существующие порядки значительно быстрее, чем выдумывать свои.

(*AU - рассказ, в котором герои из мира канона попадают в другой мир или другие обстоятельства, никак с каноном не связанные.)
1_7XmO-X6oQ[1]

Ну, обозвала всё это дело АУшкой и стала усиленно думать, кто там что. Надумала биографию четверым персам из пяти, сюжет в общих чертах для троих, нового персонажа и написала десяток драбблов. На этой радостной ноте временно заброшенные персонажи "мира №2" (который теперь называется "Город", но это тоже временно, пока у обозначенного города не появится название) вернулись, выперли обосновавшихся было надолго жителей "мира №1" и начали активно продумываться.

Так что я тут с кучей драбблов по новой АУ, которыми хочется поделиться)

[много букв и музыка]

Итак, персонажи.
Советую прочитать или хотя бы одним глазком глянуть, ху из ху, иначе драбблы рискуете не понять.

Начнём с Адриана. Он монах, и всегда им был. Но если раньше он исповедовал недопридуманную мною упоротую религию, то в АУ стал тривиальным (он от этого не менее крутым) католиком. Робок, честен, богобоязнен. Неожиданно для себя влюбляется в девушку-циркачку (нет, ни разу не слизано с Фролло хд).

Джуфа. Девушка-циркачка (канатоходка), в которую влюблён Адриан. Она, разумеется, об этом не знает, живёт себе спокойно, кочует по городам с отцом и братом. Иногда заезжает в город, в котором находится монастырь Адриана, заставляя его сердце биться быстрее. Неожиданно выходит замуж за человека далеко не своего круга, провоцируя этим сюжет (нет, не Эсмеральда хд).

Вольф. Брат Джуфы, развязный парень, акробат, огнеглотатель, и просто приятный со всех сторон молодой человек. Он претерпел больше всех изменений: стал Джуфе братом (был дядей), петемнел, посмуглел и помолодел. Характер, правда, не изменился ничуть: всё такой же бабник и любимец женщин.

Реджина. К предыдущей тройке отношения не имеет, и сюжетной связи тоже. Она умудрилась тоже выйти замуж (ибо Средние Века - это либо монастырь, либо замуж, а в монастыре у меня другой персонаж), причём за свой извечный романтический интерес. Поменяла имя на "Регина" в угоду сеттингу, избавилась от магии, которой здесь не предусмотрено и вообще неслабо изменилось. Характер упёртый и слегка мизантропичный. Хроническая одиночка.

Тешик. На сомо деле он, конечно, Теодор, но я привыкла называть его Тешиком. Феодал, женат на Реджине. Отношения у них, мягко говоря, никакие. Детей нет из-за бесплодия Джины, хотя женаты уже лет десять, так что контакты друг с другом ограничены максимально. Живут в разных крыльях замка, считают друг друга дураками.
Тешик умён, силён, высок и красив, мечта любой женщины - кроме Реджины. Но вот фокала ему не досталось - вдохновение кончилось. Щито поделать?


Да, драбблы будут! Я ж ради них это всё и затеяла :D Я отсортировала их по хронологии событий и подписала, чей фокал. Надеюсь, будет понятно)
Плеер некрасиво вставляется, поэтому песни будут под драбблами.
А вот и они:

Вольф
В детстве всё было проще. Отец усаживал их перед костром и рассказывал сказки о чудовищах и героях. Он мог превратить в лягушку игрушечного рыцаря, а игрушечного дракона заставить выдыхать пламя. Они любили сказки о принцах и их подвигах на пути к даме сердца: сестра - за историю любви, а он - за приключения.
Тогда всё было так просто и понятно, и чёрное было чёрным, а белое - белым. Они выросли, и краски смешались.
Их раскидало по миру, и то, что они так любили, обернулось кошмаром.
Сестра повстречалась с чудовищем: он надел шлем, чтобы не было видно уродливого лица, заманил в своё логово и открылся тогда, когда она уже ничего не могла изменить. Сестра оказалась сильнее - она спаслась, уничтожив дракона, и сбежала на край света.
По его собственной жизни судьба прошлась огнём, обещая силу, способную его укротить. Он поверил - дурак! - и расплатился опалённым сердцем.
Он не был так силён, как сестра.
В детстве всё выглядело иначе. Краски были яркими и чёткими, потому что глаза не видели тумана, что их заслоняет. Он думал, что с возрастом станет умнее, но просто потерял способность видеть правду.



Вольф
Он сворачивает с дорожки в сад. Деревья превращают все звуки в шелест, словно перешёптываются. Наверняка обсуждают его или девушку, которую он пока не видит. Спустя пару минут и одно сгрызенное яблоко на глаза ложатся маленькие мягкие руки. Он улыбается, накрывает их своими ладонями и по очереди целует в запястья - от неё пахнет яблоками и сдобой. Она тихо смеётся, прижимается к его спине - такая маленькая! - и тянет вглубь сада. Она приводит его в укромный уголок и расстилает на траве плащ.
Они едят пироги с яблоками и болтают обо всём на свете. Она говорит о паломниках, что ходят в город поблизости через их деревню, о том, как собирать яблоки и как делать заготовки на зиму, а ему почему-то всё это интересно. Он рассказывает о своих путешествиях, о странных обычаях разных стран, о весёлых случаях в дороге - кажется, иногда он повторяется, но она всё равно слушает.
Они болтают до самого заката, пока она не наклоняется к нему близко-близко, так, что можно ощутить её яблочное дыхание, и тогда он её целует.
- Ты уверена? - шепчет он ей в губы.
Она в ответ улыбается и роняет его на траву.
А потом они лежат на спине, разглядывая звёзды, и соревнуются, кто знает больше созвездий. Конечно, он побеждает - она останавливается на трёх общеизвестных, а он беззастенчиво выдумывает ещё пару десятков, когда заканчиваются те, о которых ему рассказывал отец.
Утром она убегает очень рано, чтобы родители не хватились.
- Ты ведь приедешь ещё? На следующий год?
В её глазах столько надежды, что он не решается сказать “нет”.
- Конечно, - улыбается он.
Но оба знают, что это не правда. Такие, как он, не возвращаются.



Адриан
Всё меняется в один день.
На большой площади представление, люди текут туда рекой, толпятся на улицах, кричат и поют. Всем весело, всем радостно, среди народа кувыркаются акробаты, жонглёры и певцы, развращая умы. К ним подходят радостно, бросят монету-другую, а обезьянки в это время стащат весь кошелёк.
Он наблюдает за этой суетой со стороны, не вмешиваясь и не приобщаясь. Он словно тёмное пятно в пёстрой толпе, как ворона среди певчих птиц в своей сутане. Его обходят стороной, отворачиваются, чтобы его вид не напоминал о душе в праздник.
Когда его хватают за руки, он вздрагивает и поднимает глаза. Девушка-жонглёр, совсем молодая, лицо раскрашено, на платье пришиты перья.
- Вы такой хмурый, что вас просто необходимо развеселить! - кричит она радостно и тянет его за собой. Он идёт, не оправившись от изумления, будто на поводке, и останавливается, только когда она отпускает его руку.
Девушка-птица взлетает по тонкой лестнице под облака, на самый верх шеста, и кланяется рукоплешущей толпе.
- Свой номер я посвящаю самому хмурому человеку на этой ярмарке! - объявляет она и сходит на канат. Будто по воздуху, скачет она по верёвке, кувыркается и жонглирует цветными шарами, а он смотрит на неё и сердце стучит, как безумное и, кажется, лопнет, если верёвка оборвётся.
Всё заканчивается, конечно, благополучно, и она спускается на землю, посылая воздушные поцелуи. Они вдруг встречаются взглядом, и он почему-то снова вздрагивает, а она улыбается, глядя в его счастливое лицо.
В этот день для него что-то переменилось.



Вольф
Юных девушек обманывать так легко. Они глупы, они наивны, они готовы поверить в любую ложь. Расскажи им, что это платье им идёт - и они поверят; расскажи, что мир обрывается и низвергается водопадом в пропасть сразу после Испании - и они поверят; они поверят и в огонь, что живёт у него в желудке; и в дракона, логово которого он самолично видел - как где? в Альпах, конечно, они же только там водятся! Они поверят и в любовь к ним.
Они доверчивы и сами хотят быть обманутыми.
Он усвоил эту истину давно, и всегда ею пользовался, он заучил её, как буквы и цифры. Он был уверен, что знает об этом всё, но одно открытие ему ещё предстояло: его сестра тоже девушка.
Истина обрушивается, как ледяной дождь, пугает и тревожит. Они росли вместе, вместе играли, вместе учились; в конце концов, они ведь вместе обсуждали все его похождения! Как же так?
Сестру третий день не узнать. Она не ходит, а летает, мурлычет песню себе под нос, прикалывает цветы к волосам. Она улыбается всем вокруг, её глаза подёрнуты мечтательной дымкой, а когда она взбирается на канат, у него замирает сердце - сорвётся ведь, дурочка! А ей плевать, она влюблена.
Говорит с ним, а мыслями - далеко, там, где прилизанный прощелыга хвастается перед ней и клянётся в любви.
Он говорит ей: Одумайся! Он водит тебя за нос, дурочка, я знаю все эти приёмы!
Она отмахивается: Что ты понимаешь! Он такой нежный, такой внимательный! Ах, мы обязательно поженимся, нужно только благословение отца!
Он рвёт на себе волосы, тщетно надеясь всё объяснить, но сестре плевать, она влюблена. Она всего лишь девушка.
А девушки доверчивы и сами хотят быть обманутыми.



Джуфа
Она всегда была романтичной. С детства обожала сказки про рыцарей и прекрасных принцесс, подвиги во имя любви и “жили долго и счастливо”. Она была уверена - так будет и с ней. Ну и что, что бродяжка, ну и что, что за душой ни гроша - зато у неё большое сердце, открытое для любви, талант и вера в лучшее. У родителей же вышло!
Это была её любимая история: о прекрасном жонглёре, похитившем сердце простой дочки ткача, о любви длинной в несколько лет с побегом в конце. О двух кудрявых чертятах, плодах этой любви, и жизни, полной счастья. Оно было не вечным - как и всё в этом мире, - но что ей вечность! Ведь даже у сказок бывает конец.
Вот только в жизни он не счастливый.
Всё начиналось чудесно, как в мечтах: прекрасный принц, клятвы под луной, тайные встречи. Отец запрещал, брат предупреждал - дураки! Всё так и должно быть, любовь должна пережить испытания. Он обещал ей золотые горы, он был красив и умно говорил - разве нужно что-то ещё? Они обвенчались ночью, в маленькой часовенке, напугав священника своим пылом.
А потом они ушли в ночь, в другой город - родной для него.
Побегом её сказка и закончилась.



Вольф
Девушки всегда были от него в восторге. Когда он выходил на подмостки, в жилетке на голое тело и восточных шароварах, с цветными верёвочками в волосах, над толпой пролетал женский вздох. Он покорял огонь на сцене, а за кулисами девушки покорялись ему.
Все, кроме одной.
У неё были огненные волосы, глаза, как угли, и характер своенравнее дикого пламени.
Публика ревела от восторга после его выступлений, но потом на сцену выходила она. Она тонко улыбалась, брала в руки лютню и начинала петь. Её голос разносился над толпой, то поднимаясь до высот Олимпа, то низвергаясь водопадом, и слушатели рыдали и смеялись по её желанию. Каждый думал, что она поёт только для него, смотрит только в его душу, но он знал правду - глаза-угольки насмехались над ним.
И он пропал.
День за днём он изобретал новые трюки и новые фокусы, новые уловки, но всё было тщетно. Она расхохоталась ему в лицо и ушла, оставив наедине с унижением. Он был ничто перед ней, все его таланты растоптаны в пыль, а она танцевала на пепелище.
Он покорял графинь и королев, но его сердцем завладела простая певичка.



Джуфа
Нож разрезает плоть бесшумно, а скрежет металла по кости заглушает крик. Она уворачивается от удара и бьёт ножом снова.
Снова.
И снова.
Кровь брызжет фонтаном, пачкает шёлковую постель и бархатное платье, стекает по лезвию и рукам. После десятого - или двадцатого? зачем считать! - удара она бросает нож и пятится, глядя на мёртвое тело на кровати. Он лежит лицом вниз, недвижимый и будто бы безопасный. Обманщик! Ты и раньше таким казался!
Она поворачивает ему голову и смотрит в глаза. Бледно-голубые, как льдинки, они невидяще смотрят в пространство перед собой. На белый лоб падает капля крови, и она понимает - он мёртв. Совсем. Навсегда. Безумная улыбка разрезает её лицо.
Она свободна!
В комнату входит мистер Н., неся перед собой своё пузо, и она бросается к окну. Задвижка открывается невыносимо медленно, вопли за спиной сменяются тяжёлой поступью - но её уже не остановить.



Джуфа
В темноте знакомые улицы превращаются в лабиринт. Мрачные силуэты домов нависают над тобой, путают и заводят в тупик. Всё кажется одинаково чужим и пугающим, и только луна привычно скалится в лужах.
Она больно топает босыми ногами о мостовую, разбрызгивает луну и бежит дальше, оставляя мокрый след на камнях. Где-то позади лают собаки, но гораздо громче - и гораздо ближе - стучит собственное сердце. На страх времени не остаётся, она просто пробегает улицу за улицей и старается не думать о том, что ворота города давно закрыты.
Краем глаза она замечает лазейку в ровных рядах домов и протискивается в неё раньше, чем успевает подумать. По ту сторону стены - запах сена и ржание лошадей, и несколько мгновений ей кажется, что она выбралась, но из-за угла поднимается башня часовни, отнимая надежду.
Лай собак уже совсем рядом, можно даже различить голоса их хозяев. Возвращаться на улицу опасно. Она тихой тенью пробирается мимо низеньких построек и дёргает каждую дверь, молясь про себя, чтобы все монахи уже спали. Одна дверь поддаётся и она прокрадывается внутрь, готовая разрыдаться от облегчения. И цепенеет от страха, различив высокую фигуру у алтаря.



Реджина
Убегать от реальности она всегда умела замечательно. Зажмурить глаза, обнять колени и закрыть уши руками - и вот уже она уже не она, а эльфийская принцесса, потерянная отцом, или чёрная колдунья, ворующая детей под покровом ночи, или грозная воительница, несущаяся на римлян с мечом - а враги разбегаются в страхе, теряя деревянные ложки и рогатки.
Она научилась читать, и книги открыли ей новые миры, подарили возможность окунуться в неведомое. На скудное воображение больше можно не полагаться, всё придумано до неё, стоит только открыть страницы. Платон, Аристотель, Библия, Августин Блаженный, сотни баллад и легенд, - она читала всё, что попадалось под руку, не разбирая, впитывала в себя знания, и обдумывала всё перед сном.
Она предпочитала чтение весёлым играм, а одиночество - друзьям. Её не любили, но ей не было до этого дела. Ей хватало себя и сотен книг.
Она была странным ребёнком - все так говорили. Но девушкой она стала ещё более странной.
Когда ей сказали, что сын знатного лорда посватался к ней, она коротко кивнула:
- Что-то ещё, отец? Или я могу идти?
Он посмотрел на неё, как на чужую, и качнул головой.
- Свадьба осенью.
Она заперлась в пыльной библиотеке, листала книги, будто надеясь в них сбежать, и гнала от себя мысль о замужестве. Книги были привычными, старыми и шуршащими, полными мыслей и миров. Старые страницы с чёрными завитками букв.
С ними она словно убегала от жизни.
Казалось, последней, кого волнует её свадьба, была она сама. Сёстры носились по дому, собирая её приданое, мать с отцом готовились к приезду жениха, слуги сбились с ног, готовя спальни и угощение, а она сидела в саду, будто это её не касалось.
Когда надели платье, мать и сёстры дружно ахнули:
- Какая ты красивая!
Она смотрела в зеркало на свою нескладную тощую фигуру, россыпь веснушек на лице и оттопыренные уши и так хотелось сбросить всё - украшения, платье, кожу и улететь одним лишь невесомым духом.
Жених оказался пустоголовым бараном, думающем только о драках и выпивке. Он был высок, лохмат и крайне самоуверен. Кричал тосты громче всех, звенел бокалом и хохотал над шутками. А её сердце сжималось от страха, когда он прикасался к ней, и она с трудом сохраняла спокойствие.
На церемонии она зажмуривает глаза, сжимает чувства в комок и представляет, что она - не она, а незнакомая девица - красивая, конечно, с белым лицом и полной грудью, - и радостная от мысли, что скоро сочетается браком с любимым. А она сама парит над ними, невидимая, счастливая.
Увы, но тело держало её на земле.



Реджина
Внутри неё - клетка с чувствами. В ней маленькие когтистые зверьки, что терзают её душу, когда им удаётся вырваться.
Она ежедневно дрессирует их, объясняет, как себя вести и когда показываться, но они остаются дикими зверьми. Чаще всего они мирно спят, свернувшись клубком, как домашние котята, и совсем не мешают. Но их спокойствие обманчиво, а сон чуток. Чуть шум - и они взметаются ураганом, бросаются на прутья, дерут друг друга в клочья. Она стоит рядом, тщетно хлопая хлыстом, но они ярятся только сильнее.
Клетка прочная, и она укрепляет её, как только может, но есть только одно верное средство успокоить зверей - уйти. Отвлечься, забыть о них, не думать о том, что они могут освободиться - и тогда им наскучит, и они снова лягут. Но хвосты их подрагивают всегда, и она знает - всплеска ярости можно ждать в любой момент.
Муж трясёт её за плечи, ожидая ответа, и клетка внутри трясётся вместе с ней. Когтистые монстры рвутся, рычат и требуют свободы. Она рявкает на них, а потом на мужа - резко, отрывисто, - и сбрасывает его руки. Он смотрит с недоумением, а она понимает, что клетка разломана, а пленники разбегаются внутри.




  • Current Mood: Предучебно-тревожное
  • Current Music: Notre Dame de Paris
Мне, как ни странно, помогает монотонная работа. Перебирать всякие ягоды просто идеально, голова освобождается и туда сразу набегает стадо мыслей :)